avatar

О том, как я покинул Петербург, отправившись защищать Родину

Последний раз, когда я садился в дизель поезд Витебск — Орша, рядом со мною находилось около ста сорока побритых налысо юнцов, и все мы печальным взором провожали витебский вокзал, уезжая в доселе неизвестные места, где, в последствии, нам предстояло нести воинскую службу. И вот сейчас, сидя в вагоне этого приснопамятного дизеля, я с улыбкой вспоминаю то время: слегка хмельной, толком не оправившийся от потрясения в виде подъема в пять утра, но уже успевший раскатить бутылку водки прямиком на перроне, каким-то чудом утащившись от пристального взора сопровождающих нас офицеров, я глупо пялился на пейзажи за окном. Мысли, которые постоянно сопровождали меня в любой поездке, куда-то подевались, и от этого было совсем муторно.

Делая шаг в неизвестность, ты никогда не можешь знать заранее, чем для тебя это обернётся; однако же тебе никогда не придётся жалеть о последствии своих поступков, ибо единственное, в чём ты точно и бесповоротно уверен, так это тот факт, что ты всё делаешь правильно.

К сожалению, в мире не написано ни одной книги, — исключая общевоинские уставы, конечно — в которой бы понятно и доходчиво объяснялось, как же требуется жить «правильно», дабы потом собственная совесть и обострённое чувство справедливости, не съедало тебя изнутри, заставляя всё чаще и чаще глушить это противное ощущение наркотиками и алкоголем, что, в какой-то мере, можно назвать кратковременной панацеей от всех болезней. Но, если забыть про наркотики и алкоголь, абсолютно правильного пути не существует, оттого человек, начиная с возраста социального созревания, фактически предоставлен самому себе, и предоставленная свобода, в начале, опьяняет, а после заставляет не на шутку испугаться масштаба выпавшей на твою долю ответственности.

В какой-то момент, без всякой на то веской причины, Сабина полностью вытеснила из моего сознания все мысли о других женщинах. Казалось, что в моей жизни никогда не было и, к сожалению, уже никогда не будет столь удивительного человека. Каждую ночь я засыпал с её именем на устах, и каждое утро первое, о чём я смел подумать — была она. Признаюсь, подобное помутнение разума ничем хорошим никогда не оборачивается, однако, избавиться от этой своеобразной зависимости, справиться с ней, побороть её, вернувшись в привычный круговорот, я уже не мог. А если уж быть окончательно точным, и говорить чистую правду, я и не желал избавляться от подобного состояния.

Я пришёл к ней поздно ночью, ровно в двенадцать двадцать три — забавно, но не успел я позвонить в звонок, как двери тотчас распахнулись. Она ждала меня, ослепительная в своем великолепии — я не мог отвести взгляд от её лица, хоть, признаться честно, всячески старался это сделать, в глупой надежде перебороть внезапно нахлынувший на меня водоворот из чувств. Необъяснимая нежность к этому человеку меня пугала, и я всячески мечтал прекратить подобное как можно быстрее.

Но обо всём по порядку. Вернёмся в наш поезд, отвлекшись от бесполезных псевдофилософских размышлений о сути бытия на маленькой планете где-то на отшибе бескрайней галактики.

Я сидел на крыше одного из многочисленных домов на Невском проспекте, и распивал шотладский виски, глядя на беспечно шныряющих туда-сюда без особой цели туристов. Я был весел и душа моя жаждала балагура (хорошее русское слово, кстати): совсем недавно уволившись с работы, мне казалось, что счастье уже совсем близко, стоило лишь сесть на поезд, и, спустя десять или одиннадцать часов, протянуть к нему руку.

Неожиданно появившаяся в моей жизни Сабина, перевернула её с ног на голову за считанные дни, моментально разрушив привычный ход жизни скромного гастарбайтера-алкоголика. Казалось, будто всё, что происходило со мной до её появления, было каким-то ужасным ночным кошмаром, из-за которого ты проснулся в холодном поту, но любимая женщина, что так удобно расположилась аккурат под боком, вмиг рассеяла все твои страхи.

Здесь я, пожалуй, должен описать внешность героини, наградив её всеми возможными восхищёнными эпитетами и приведя пару-тройку виртуозных сравнений, будто объект нашего внимания Венера Милосская, а автор и читатель стоят на берегу океана, из которого оная так удачно явилась; по крайней мере так велит канон, устоявшийся веками. Но я, извечно слабый в описании окружающих меня интерьеров, вряд-ли смогу подобрать слова, дабы рассказать о женщине, что заполнила собою моё сознание — для этого не хватит ни одного слова в мире, а читатель, толком не рассмотревший героиню, обвинит автора в показушности, малодушии и гаерстве, ибо понять то, что происходит в душе влюблённых при виде друг друга может только лишь тот, что сам испытывал подобное помутнение рассудка.

Ей было не занимать самолюбия, однако, оное не перерастало в нарциссизм; она не была девушкой с обложки модного журнала, однако, каким-то непонятным образом умудрилась стать самой красивой женщиной на Земле; она обладала стальным характером, однако, окутывала теплом, заботой и любовью своего мужчину. Я любил Сабину, как новорождённый любит свою мать, и внезапное её появление в моей жизни казалось весьма символичным. В одном хорошем чешском романе, главный герой проводит забавную параллель, рассказывая о появлении в его жизни женщины, будто она приплыла к нему в корзине по водам Нила, и я нахожу это сравнение в точности подходящем для описываемой читателю ситуации.

Я покинул Петербург дождливым днём, ровно в девять вечера по Московскому времени, предварительно заглянув к уже бывшему начальнику. Андрей Владиславович встретил меня в приподнятом настроении духа, и, предложив отобедать и выпить по сто пятьдесят коньяку, без показного добродушия сказал:

— Скажи мне, Андрюша, только честно, — Андрей Владиславович пристально смотрел прямиком мне в глаза — тебе не хватает денег?
— Хватает. — честно признался я — Но не в деньгах дело. Я ж Родину защищать поеду.
— Не понимаю, — откинулся в кресло Андрей — если денег тебе хватает, то ты и заплатить можешь. Андрей, мы такие дела крутить начали, а ты, блять, решил родину защитить? Какую родину, Андрюша? Она о тебе заботится? Она тебе прокормит, думаешь?
— Нет, — честно ответил я — не прокормит. Ну да ладно. Времени нет — на поезд опаздываю.

На улице было прохладно. Серые тучи, что заволокли небо, навивали совсем уж грустные мысли, но я, вопреки своей привычке, был необычайно весел. Не знаю, виною тому коньяк, или же предчувствие скорой встречи, но я с нескрываемым интересом разглядывал фотографию Сабины на экране мобильного телефона — чем дальше я находился от неё, тем тягостнее становились часы расставания. Однако, стоило лишь мельком взглянуть на её портрет, как вся тяжесть вмиг исчезала, будто оной никогда и не было.
2 комментария
avatar
Бывают такие, что и второй раз просятся Родину защищать, на воле им тяжело. Один даже президентом потом стал.
avatar
Душа жаждала балагура?

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.